Unsound Discussion: Состояние электронной сцены

В рамках краковского фестиваля Unsound 2009, кроме концертов и вечеринок, состоялось несколько дискуссий и семинаров на около-музыкальные темы. Одна из них была 23 октября в «Бункере Искусств» (Bunkier Sztuki) — её темой было «состояние электронной сцены».

FOUND.IMG

Участники — музыканты, диджеи, журналисты и промоутеры:

  • Gamall Awad — журналист, PR-менеджер Карла Крэйга и DJ, играющий с Крэйгом на вечеринках серии Demon Days. Также отвечает за PR нью-йоркской версии фестиваля Unsound, который состоится в феврале 2010. [http://www.backspinpromo.com/]
  • Robert Henke (Monolake) — музыкант и один из разработчиков программы Ableton Live

Отправной точкой дискуссии стал «Манифест Верховного Правителя Танца», который пару лет назад опубликовал журналист Ewan Pearson:

Манифест Верховного Правителя Танца

1. Каждый продюсер должен принять обет воздержания на всю первую половину года. Отдохни полгодика. Поучись живописи или вязанию. Понаблюдай за птичками. Стань волонтёром — помоги старикам по хозяйству. Принеси какую-нибудь пользу.

2. В дополнение к пункту 1, продюсеры должны подсчитать количество сделанных ремиксов и выпущеных релизов в 2007 — и в 2008-м выпустить треть от этого количества. Работай усерднее, чем в прошлом году, но выкидывай всё, что, по-твоему, не настолько хорошо, чтобы что-то дать миру.

3. Не позволяется выпускать что-либо, целиком созданное посредством лаптопов или плагинов. Любая запись должна включать, как минимум, один настоящий пример, где кто-либо колотит палкой по чём-либо, вопит в микрофон или натягивает струны на какой-то предмет и дёргает их. Типа того. Должны быть предоставлены документальные подтверждения сего — фото и т. п.

4. Виниловые промо-пластинки запрещаются.

5. Как минимум, 500 копий каждого релиза должны быть изданы на виниле, с привлекательной цветной обложкой (помнишь, в начале года ты учился рисовать).

6. Вышеуказанный винил должен появиться в магазинах за 14 ДНЕЙ до того, как будут позволены электронные релизы.

7. Никакие сервисы загрузки цифровых файлов не должны иметь преференций, форы, прав или эксклюзивности в дистрибьюции перед другими службами. К тому же, они обязаны предоставлять для загрузки MP3 файлы с битрейтом не менее 320, AIFF или WAV.

8. EP запрещаются. Позволяется иметь не более двух треков на сингл.

9. Ни один техно или хаус трек не должен иметь скорость более 122 BPM, и, к тому же, каждый второй релиз должен содержать трек на скорости 118 BPM или медленнее. И никаких исключений.

10. Все DJ должны менять темп, по меньшей мере, раз в течение сета, и должны отыграть, как минимум, 3 вокальных или диско трека на каждые 2 часа сета музыки.

11. DJ-и должны быть вежливыми и сообщать название играющего трека любому представителю публики, который захочет это узнать.

12. Публика должна воздержаться от просьб к DJ поиграть жёстче, быстрее, лучше или «поставить песню для моей подруги, у которой день рождения».

13. Наложение поверх DJ-сета живой перкуссии (например, конгов, бонгов и т. п.) карается смертью.

Эта публикация вызвала серию всевозможных манифестов, написанных музыкантами и диджеями. Вот, например, статья самого Филипа Шерберна об этом — http://pitchfork.com/features/techno/7518-techno/

Начав с чтения отрывков этого манифеста, Филип предложил обсудить не только манифесты электронщиков, но вообще «кризис в электронной танцевальной музыке», о котором все говорят.

Gamall Awad: Наверное, свой личный манифест «для внутреннего пользования» есть у каждого, просто мало кто додумается их опубликовать.

Philip Sherburne: Музыкальную сцену захватило «безжалостное поощрение позитивности» ('relentless boosting of positivity'). Негласным правилом стало отсутствие критики и восторг по поводу любых релизов, поддержка всех и вся. Следствие этого — застой, институционализация, окостенение.

Jan Rohlf: Электронная танцевальная культура достигла точки насыщения. Сейчас эта культурная форма вседоступна. Любой может делать музыку — причём она будет не хуже. Но смысл не только в самой музыке — но и в контексте, в который она включена. (т. е., хотя каждый теперь без больших усилий может повторить то, над чем мучались музыканты 20 лет назад, не имея современных технологий, это не значит, что мы воспримем этот результат как то, старое. Олдскул хиты окружены целой аурой воспоминаний и дополнительных смысловых измерений, у них есть эмоциональная история. — прим. П.Н.)
Вопрос, озвученный не помню кем. Допустим, он витал в воздухе:

Должно ли техно обязательно быть радикальным?

Monolake: Старое техно было основано на CV (control voltage). Синтезаторы и драм-машины обменивались сигналами через CV-гейты — это было своего рода общение машин, диалог.

«Машины буквальноразговаривали друг с другом». Если слушать старое техно — заметишь, как, в ходе этого общения машин, обмена CV-сигналами, особым образом меняются барабанные и синтезаторные партии. Сейчас у нас другие машины, совсем по-другому связанные (differently wired). И звучит всё иначе, и устроено иначе.

Monolake: Выступление с лаптопом — абсурдно, совершенно непонятно для зрителя-слушателя. (laptop performance -is absurd, totally incomprehensible). Потому что невозможно определить — насколько сложно либо просто то, что звучит, какая доля звучащего создаётся сейчас — а какая подготовлена заранее. Это дезориентирует слушателя — он озадачен и растерян, даже если музыка хорошая. (*)

* — пара исследований о природе лаптоп-перфоманса: 'Laptops & Loops: The Advent of New Forms of Experimentation and the Question of Technology in Experimental Music and Performance' — tobias c. van Veen 'The Aesthetics of Failure: «Post-Digital» Tendencies in Contemporary Computer Music' — Kim Cascone

Электронная музыка сейчас уже не является чем-то сверхновым. Каждый может её создавать — и распространять. В этом есть и плюсы: чем больше ты создаёшь сам (своей музыки) — тем лучше ты понимаешь чужую музыку. Доступность технологий — это хорошо. Возникают новые идеи. Думаю, грядёт новая революция — люди займутся личным самовыражением.

Это как с гитарой. Каждый может взять гитару — и создать что-то своё, непохожее на чужое, исследовать возможности инструмента бесконечно.

А электронным технологиям ещё только предстоит станать таким привычным инструментом, как гитара, инструментом, с помощью которого каждый сможет творить, как захочет и искать свой путь.

Что требуется для разграничения жанров?

Tony Herrington: Электронная музыка возникла одновременно и как эстетический императив, и как социальный императив. Потому что она выражала социальные потребности определённых сообществ.

Так, хаус возник на основе диско, преимущественно в гей-среде — как спонтанная культурная форма.

vernacular form (~ разговорная форма, т. е. нечто идущее с улиц и сообществ, а не нормированный стандарт. по аналогии с vernacular speech — разговорной речью на местном диалекте, а не на «литературном»).

Такими vernacular формами являются — хаус, грайм и гараж, 2-степ, хип-хоп. Всё это чёрная музыка, выросшая непосредственно из сообществ, из гетто. Изначально, это формы изолированные (insular), некоммерческие. А, к примеру, дабстеп — это уже абстракция «вернакулярной» чёрной музыки, морфинг исходной формы. Kode9 — яркий пример человека, создавшего такую абстрактную форму из «уличного» жанра. Вообще, он очень примечательная фигура — музыкант, диджей — и учёный-исследователь, пишущий тексты о музыке.

Сейчас и Kode9 дистанцируется от дабстепа, вероятно, для него это уже прошлое, нечто преодолённое. А что же тогда дабстеп, чем он является сейчас? (*)

* — единственный вопрос, который я днём позже задал Kode9 после его (отличного!) выступления в Manggha Museum: — Когда выйдет твоя книга? (* — про использование звука в военных целях) — В декабре или январе. Я её год назад закончил. Дело за издателем. Других вопросов не было — всё исчерпывающе рассказано в его интервью, или, например, в рецензии на юбилейный сборник его лэйбла"Hyperdub 5″

Развитие, эволюция электронной музыки ускоряется. Изменения в мельчайших деталях ведут к нарастающим огромным трансформациям жанров. Малейший нюанс бита, баса, ритмического рисунка приводит к расщеплению иотпочковыванию новой формы. Как говорить о жанрах в такой ситуации? Как их определять и называть? Zomby называет свою музыку purple. Не дабстеп, не гараж — просто purple. Почему бы нет?

В UK сейчас происходит возрождение винила («vinyl revival») — открываются новые заводы, в то время, как заводы по выпуску компакт-дисков закрываются. Наверное, всё же музыка жизненно необходима людям, раз так происходит (music is vital for people).

С дабстепом, да и с другими жанрами, сейчас происходит то же, что в своё время произошло с джанглом: К 1995 джангл стали делать все подряд. Даже Роберт Фрипп делал джангл. В джангл ударились 60-летние артисты.

Monolake: Почти нет таких продюсеров, которые бы «именовали» свою музыку, относили её к какому-то жанру или стилю. Клубы и клабберы — да, занимаются этим. А музыканты — нет. «Меня волнует музыка и идеи, а не жанр».

Jan Rohlf: Музыка — это машина различий (*) (* — здесь, differential engine — философская «машина различения», устройство (ментальное, концептуальное), вводящее различия между идеями, людьми и сообществами. А вообще, difference engine — название прото-компьютера, разработанного Чарльзом Бэббиджем в XIX веке)

Возникает ситуация: «Вот это я. это мы. а это — они». Потом вдруг возникает ситуация «что-то нас слишком много» — тогда происходит раскол, отпочковывание и игра с новыми именами для эволюционировавших жанров. Мыфрагментируется на я и они. Вот для чего новые слова, названия новых стилей.

Но для многих музыка — это ещё и механизм по зарабатыванию на жизнь, средство выживания. Для музыкантов, продюсеров, промоутеров, журналистов и бизнесменов. Нужно выпускать, распространять и продавать релизы — для этого надо их рекламировать и писать рецензии. Будучи запущенной, эта машина вертится сама по себе, относительно независимо. Вам теперь уже требуется вкладывать энергию не в музыкальные идеи, а просто в то, чтобы эта машина продолжала работать должным образом.

(Отсюда, как раз и происходит, обычай мало критиковать и создавать атмосферу «всеобщего позитива и поддержки, big up & respect» — понимая, что другие находятся в такой же ситуации, люди не мешают другим зарабатывать, каждый делает как может.)

Spinoza: Жанровые ярлыки — это плохо.

* — вспоминается вечеринка 10.10.09 в варшавском Klub 55, где узнал о прекрасном польском слове — szufladkowanie — «шуфлядкованне», от слова «шуфлядка» — ящичек стола. Раскладывание по ящикам стола, по полкам.

Один парень, кивая на нашу журналистку с Еврорадио, сказал мне: — Журналисты постоянно занимаются шуфлядкованнем. Вот ты у неё в шуфлядке с дабстепом» — Ну и пускай раскладывают, я-то могу свободно переползать из шуфлядки в шуфлядку.

Gamall Awad: Я сам из Англии, из Шеффилда (но в америке уже много лет — прим. П.Н.). Есть отличия — в Британии эта культура заново открывает, пере-изобретает саму себя постоянно, каждую минуту. О каких жанрах тут можно говорить? А в Нью-Йорке, вообще в Америке, я чаще замечаю совсем другую вещь — люди склонны искать определения, вешать ярлыки на музыку.

Например, я бы не называл музыку Monolake — клубной музыкой.

Monolake: И я! Мне просто повезло, что есть возможность играть её в клубах.

Вообще, журналы и сайты раздражают. Толковой информации мало, одно расстройство. Единственный надёжный источник информации о хорошей музыке — личные контакты, ссылки. кто-то что-топришлёт и скажет — «это классно». Ты ему веришь, потому что это твой друг, и знаешь, что можешь доверять его музыкальному вкусу. Может быть на самом деле «кризис» электронной музыки — это кризис медиа? Ведь медиа — это в реальности очень небольшой замкнутый круг друзей, которые обмениваются информацией.

Михал Бжозовски (Bshosa): В коммунистические времена у нас в Польше была одна главная газета, один главный телеканал — и всё, что они говорили — было истиной. И мы, наверное, к этому привыкли.

Теперь во многом похожая ситуация с музыкальными изданиями. Есть Resident Adviser, Groove, Pitchfork, которые расскажут вам, какая музыка сегодня хороша, что надо слушать.

Но Правда ли всё, что они говорят? Так, однажды в журнале Groove написали «наступила эпоха Mannheim House» — и внезапно та же самая музыка, узнаваемо звучавшая и ранее называвшаяся «техно», — стала именоваться иначе. WTF? Спасибо заманнхайм-хаус, уважаемый журнал! Кстати, а где этот Mannheim House сейчас?»

Richard Carnes: Жанровые дескрипторы совершенно утратили смысл, стали бесполезными (genre descriptors became redundant). Ты можешь подойти к человеку, любящему дабстеп, посещающему вечеринки — и поставить ему дабстеп 2004–2005 годов. «Это не дабстеп!» — скажет он вам. Так что, важно ещё и указание на время (маркеры времени. этапы развития жанра).

Gamall: Web media vs print media — во многом эти явления сейчас срастаются, грани между ними стираются. Сейчас в Америке привычны медиа-конгломераты — владеющие несколькими газетами в нескольких городах и публикующие в основном один и тот же контент под разными наименованиями изданий. С другой стороны, в каждом крупном городе есть несколько влиятельных блогов, пытающихся давать уникальную информацию и конкурировать с привычной периодической печатью. Многие «традиционные издания» просто нанимают блоггеров, якобы независимых

Но разница между веб-медиа и печатными изданиями всё ещё есть. Она, в основном, состоит в том, что веб-журналистика — immediate, мгновенно реагирует. Это быстрая публикация фактов, небольших новостей. Но это «короткая форма» — она, как правило, не позволяет, развить и проанализировать идею. Блог не раскажет вам все об артисте.

Печатные же издания позволяют формулировать 'long form ideas', которые труднее транслировать в блоге, позволяют исследовать тему глубже, именно благодаря длинным текстам.

Обменявшись мнениями, что из последних релизов наиболее интересны, члены президиума заключили, что интересна музыка с эмоциями и вообще, в электронной танцевальной музыке сейчас дефицит эмоций («emotion deficite in electronic music)

Вопрос из зала: Не является ли так называемый «кризис в электронной музыке», который мы сейчас обсуждаем, кризисом стран «первого мира». Электронные сцены многих других стран просто не представлены в ведущей прессе, Мы не знаем о том, что происходит в них — возможно, что кризисом там и не пахнет. В прессе представлена толькочасть культуры — культура белых мужчин с высшим образованием, за 30. Где другие расы, где женщины?

Tony Herrington: Ну, я тут в Кракове тоже не особо много чёрных на улицах встречал. У меня дома, в лондонском районе, где живу — весь мир сразу. Есть множество магазинов с музыкой всех культур. можешь найти всё что угодно из любой африканской страны — музыкальные записи, dvd со всей продукцией их местной киноиндустрии и т. п.

Напоследок, прежде чем отправиться в костёл Св. Катерины — на концерт Biosphere и Stars of The Lid., члены президиума выдвинули тезис: электронная музыка — своего рода общий язык, средство общение, позволяющее разным культурам, далёким друг от друга во многих отношениях, коммуницировать между собой — и находить общую основу для понимания.

Записал Павел Нехаев (aka pavel ambiont).
Первоначально опубликована в журнале ТОК #11–12 за 2009

Продолжение дискуссий Unsound 2009: Роберт Хенке: Кто кого программирует?