Интервью: композитор Алесь Цурко

Адепт электроакустической музыки и аудио программирования, основатель Общества Развития Новой Музыки и Belarus Modern Ensemble, композитор и звукорежиссер Алесь Цурко самостоятельно выпустил этой осенью два альбома и готовит к выпуску сингл на канадском лейбле Trembl. Алесь поведал нам об особенностях работы с электроакустической музыкой и проектах, которыми он жил последние два года.

Ales Tsurko. Electroacoustic music from Belarus

Алесь, день добрый. Давно о твоем творчестве не было слышно, и осенью ты порадовал слушателей двумя релизами Kasha-Malasha и The Ranges of Time​-​Space практически одновременно. Чем ты жил последние два года?

О, со мной много всего произошло… Во-первых, я больше занимался личными исследованиями и экспериментами. То есть больше теоретической работой. Я размышлял о том, что такое музыка, а исходя из полученного, смотрел, оценивал и находил свою логику в гармонии, форме и композиции или где-то соглашался с чужой «классической» логикой. Я учился. Рос.

Во-вторых, я начал сочинять для акустических инструментов. Тут получаешь результат не так быстро, как в электронной музыке. В последней, когда заканчиваешь сочинять, заканчивается и работа над композицией — у тебя готовый файл, которым ты можешь делиться. С акустическим составом все иначе. После того, как ты сочинил, у тебя есть только ноты. Это нужно исполнить, а для этого нужно репетировать. И только потом можно записать, чтобы это еще кто-то услышал. А в моем случае и на записи не все закончится, будет еще два этапа записи, после первой. Сейчас готова программа на альбом, который для меня на сегодня самый важный. Но мы его уже год не можем отрепетировать и записать с музыкантами: постоянно меняется состав, кто-то уходит, приходит кто-то новый и т. п. Собственно, этот альбом и будет результатом того, чем я занимался два года. То, что я издал сейчас — к этому не стоит относиться серьезно. Это скорлупа. Что вылупилось, будет позже — первый релиз группы Majento. А в сольном проекте серьезная музыка начнется со следующего релиза.

В-третьих, были личные проблемы, как внутренние — душевные, так и внешние — во взаимоотношениях. Я очень много энергии терял на этом. Практически на 80–90% мозг был забит не музыкой. Сейчас опять на 80–90% мозг забит не музыкой, а музой, но теперь она вдохновляет. И я вырос и стал сильнее. Особенно за этот год. Во многом благодаря становлению на путь воина. И особенно благодаря моему духовному наставнику, скажем так, тренеру по муай тай Владимиру Касьянову. И, наконец, сейчас все это скопилось и начинает потихоньку издаваться. Поэтому именно сейчас я вылез из пещеры. Теперь у меня 3 проекта: Ales Tsurko (сольный), Majento и The Tree. И не факт, что мне вдруг не захочется возродить Alexander Martovsky. Но это все разные по идеям и направлению проекты, они идут разными путям.

Интересен интерактивный дизайн-проект Nama c бразильским художником Luiz Zanotello, к которому ты писал музыку. Как вы объединились в тандем и доволен ли результатом работы?

Я, наверное, из тех людей, что никогда не бывают довольны результатом. Пока еще не было проекта с кем-то, где я был абсолютно удовлетворен. Для многих это неприятно, оттого со мной просто не хотят иметь дело. Это, наверное, потому, что в процессе создания чего-то ты растешь. И, когда ты заканчиваешь это и видишь результат, то для повзрослевшего, он кажется не таким совершенным, как был в идее. Ну, а если не украшать, то, возможно, все проще — я такой придирчивый. Как бы там ни было, это качество помогает мне в достижении того, что действительно хочу получить в конце. И даже если результат не удовлетворяет меня, он удовлетворяет тех, у кого уровень удовлетворялки ниже моего. А у меня на редкость высокий уровень удовлетворялки…

Сама концепция проекта мне очень нравится. Практически я в нем участвовал только как саунд дизайнер и композитор. В суть я не лез, все делал Луиз.

Nama interactive audio visual installation

Мы хорошо понимаем друг друга, что для меня большая редкость, к тому же мы общались на чужом, для нас обоих, языке. Но были технические моменты, и, наверное, из-за отсутствия времени, в инсталляции все звучало не так, как было запрограммировано с тестовыми данными. Наверное, я был бы доволен результатом, если бы имел возможность лично все тестировать и менять программу в процессе. Но такой возможности не было, а Луиз компетентен в области звука также, как я в области визуализации, потому он не мог отладить это должным образом.

Проект живет до сих пор. Знаю, что какой-то профессор недавно на основе ткани Луиза сделал платье для танцора, оно передает все движения танца программе, а с данными можно поступать как угодно: делать из них музыку, визуализацию или, может, что-то еще.


Сейчас, кстати, Луиз участвует в качестве интерактивного дизайнера теперь уже в моем проекте. Скажем так, он будет кровавый, но абсолютно настоящий. Надеюсь, что все получится с финансированием — пока, это единственная проблема.

В декабре 2012 года ты участвовал в проекте POSŁUSZNY PIKSEL, что был представлен в Опере и филармонии Белостока. Какие впечатления и, возможно, знания ты получил участвуя в инсталляции?

Проект был заказан Оперой и филармонией Белостока, что звучало громко и пафосно и мне это, не буду скрывать, нравилось. Тут я, опять же, был саунд дизайнером. Но уже не было какого-то ядра программы, каждый делал свое: со стороны Польши — визуальная часть, с моей — звук. Я программировал несколько интерактивных алгоритмических композиций. В основе был моушн трекинг. Ох, сложный был проект в плане организации. За время работы несколько раз все менялось. И четкой концепции не было, как таковой. Жаль, но оказалось, что ребята недостаточно владели технологиями в этой области, а я, опять же, тестировать все сам не мог, поэтому в последнюю минуту всю интерактивную и алеаторную составляющую музыки пришлось погубить. О том, что же все-таки мы делали, я увидел уже только когда отсняли ролик с готовой инсталляцией. :)

В декабре выходит твой сингл на канадском электронном и арт лейбле trembl.ca. Каким образом музыкант из Беларуси и канадский лейбл нашли друг друга?

Пару лет назад был такой лейбл Apegenine. Его основатель Vincent Fugere. Потом он открыл Camomile, а теперь Trembl. Еще когда существовал Apegenine, под псевдонимом Majento я написал для этого лейбла альбом «Falling Down». Дело в том, что когда я закончил альбом, Apegenine испускал последнее дыхание, так что я его там не издал. Позже он вышел на Foundamental Network под названием «Libidakachańnie, martydavajna». А сейчас появился материал, который я хотел бы выпустить на Camomile, но Vincent предложил Trembl.

Ты занимаешься электроакустической программируемой музыкой, какими программами пользуешься, есть ли свои особенности в работе с такой формой музыки?

Мой основной инструмент — язык программирования SuperCollider. Не менее важна для меня программа Logic Pro и немного использую Ableton Live. Буквально в одном проекте я использовал AC Toolbox, но думаю, что буду еще часто его открывать. Еще в нескольких проектах работал в Open Music от IRCAM и athenaCL. Из небольших, инструментов и в качестве синтезатора часто использую Audulus. Нравятся приложения для iPad, такие как Poly, Musyc и, опять же, Audulus.

Сложность заключается в форме. В том, чтобы сохранять и создавать напряжение на протяжении всей формы. Из написанного мной материала сейчас нет такой электроакустической музыки, где была бы динамическая форма с развитием и стремлением. Есть у меня статичные алгоритмические композиции, электроакустические композиции со статичной формой, но пока нет с динамической. Да и в принципе, я почти не слышал электроакустической музыки с истинно-динамической формой, где есть напряжения с развязками.

Еще одна особенность в том, что техники уходят далеко от музыки. Используются алгоритмы теории хаоса, клеточные автоматы, генеративная грамматика, искусственный интеллект, моделирования эволюции, теория вероятности и прочее, чем у меня забивался мозг на протяжении последних лет. Все, из чего можно получить данные, развивающиеся во времени. И алгоритмы природы, которые могут создать родившуюся по ее законам музыку. То есть композитор электроакустической музыки должен быть, как человек эпохи Возрождения — знать все.

И последняя особенность, которая приходит на ум сейчас: у тебя есть инструменты, техники, но у тебя нет никакого представления о том, что это. Я бы назвал это все пост-музыкой. Ты экспериментируешь со звуком непосредственно (если исключить синтез с «классической» музыкой). И самый лучший результат если это то, что никто раньше не слышал.

Благодарю за беседу, и желаю удачи тебе и Луизу с новым проектом.

беседовала Ковязина Юлия
ноябрь, 2013