Камуфляж Павловского

На выставке, которая открылась 25 марта в галерее «Академия», представлены новейшие работы польского художника Мирослава Павловского (Познань), которые напечатаны уникальной техникой УФ-печати на алюминиевых пластинах. Художник демонстрирует графику из цикла «Камуфляж», над которыми работает много лет и, которые являются наиболее характерными для его творчества.

Мирослав Павловский является профессором Художественного университета в Познани и Университета Николая Коперника в Торуни, где руководит мастерской шелкографии. Также, уже много лет является куратором Международного триеннале графики «Цвет в графике», Биеннале студенческой графики в Познани, является членом жюри многих графических конкурсов в Польше, в том числе Международного триеннале графики в Кракове. За свое творчество был много раз награжден в Польше и за рубежом. Занимается станковой и книжной графикой. Состоялась 61 персональная выставка, а также принимал участие в 293 коллективных выставках.

pawlowski_2

«Человек вписан в два мира — субъективный и объективный — через всю жизнь он совершенствует умение преодолевать их границы. Надевает разные маски, окружает себя своеобразными панцирями, воспринимается как фигура темная, закрытая, недоступная и поверхностная. Понятие маски, которое я здесь применяю, основана на противопоставлении объективной и субъективной действительности, человека внутреннего и человека внешнего. Стефан Хвин в одном из эссе написал: «Лицо является маской» внутреннего человека». Заслоняя лицо или глаза, я делаю «героем» моей графики специфический вид маски. «Лицо говорит. Говорит в том смысле, что именно он делает возможным и начинает всякий дискурс», — написал Левинас. Между фотографическим началом и его графическим эффектом расширяет возможный дискурс на тему потенциальности значений, потенциальности самого изображения.

Программное затирание четкости изображения, доведение лица фигуры к роли маски или определенного знака, которое является лейтмотивом всего цикла «Камуфляж», — это мой личный комментарий современности. Но это затирание четкости действительного изображения неизбежно ведет к специфической игре между тем, что потенциально существует в сфере идеи, «памяти» изображения о том, что конкретизировано в конечном графическом отражении. Для меня это процесс редуцирования художественных символов, но не значений. Отсюда всякое манипулирование предварительно зафиксированной действительностью, смысловым наполнением исходного клише ведет чаще всего к такому ее преобразованию, что рисуночный эффект становится определенной суммой, обобщением многих конкретных изображений, или ведет к почти полному ослаблению смысловых связей между тем, что было для меня отправной точкой, и тем, что оказалось финальным эффектом. Таким образом, исходное изображение лишено простоты и банальности, а проблема фальши и правды матрицы к реальности снята.

Благодаря соответствующим компьютерным программам, я сгенерировал фигуру, хотелось бы сказать, человека универсального, который выглядит как настоящий: имеет руки, ноги, тело, но истинным не является. Он является иллюзией истинного. Далее, делая мультиплексирование лиц «модели», я довел до ситуации, в которой наступала неразрывная связь намерений с реальностью. Искусственные кибермаски начали жить собственной жизнью, выдавая наши лица. Они стали потенциальным образом каждого из нас.

Иногда мне кажется, что эти действия ведут меня к апологии изображения как такового: мы не помним ни мест, ни людей, но помним рисунок, который всегда рано или поздно уходит, редеет, размывается. Он существует в неокрыленном измерении: неяркий и таинственный, существует более интенсивно и постоянно».

Мирослав Павловский